Крепость по имени Ашхен. Жена наркома

11 Дек Крепость по имени Ашхен. Жена наркома

Анастас Микоян рос в деревне, в семье плотника. Рядом был монастырь. Мальчик общался там с монахом и заинтересовался книгой, которую тот читал. Монах стал учить его грамоте, и через три месяца Анастас уже читал и писал по-армянски. Вскоре его послали учиться в духовную семинарию в Тифлисе: ум и способности мальчика бросались в глаза.

В Тифлисе он поселился у двоюродной сестры матери, в семье чиновников. Анастас быстро подружился с их детьми, хотя был старше.

Особенно ему нравилась старшая из детей — Ашхен. Родилась она 11 декабря 1896 года.

Отец воспитывал ее в строгости, как и было положено. Но Ашхен была самолюбива. И когда в гимназии к ней отнеслись несправедливо, стала назло учиться плохо, хотя была способной, умной девочкой. В конце концов ей назначили переэкзаменовку, то есть все лето надо было заниматься, если не хочешь остаться на второй год.

Анастас уговорил родителей Ашхен отпустить ее на лето с ним в деревню, чтобы он подтянул ее по школьным предметам.

Ашхен занималась прилежно: утром готовила заданные Анастасом уроки, а после обеда он с ней занимался. Переэкзаменовку Ашхен прошла хорошо, впоследствии получила педагогическое образование.

Они с Анастасом симпатизировали друг другу, но он понимал, что в жены взять ее не может: по старинному армянскому обычаю, чтобы избежать кровосмешения, у мужа и жены не должно было быть общего предка меньше, чем за семь колен. А они с Ашхен – троюродные!

Поэтому несколько лет Анастас молчал о своей любви. Но, наконец, не выдержал, признался. Конечно, Ашхен согласилась!

Но ни венчаться в церкви, ни регистрировать гражданский брак они тогда не стали: в армянской среде это бы не одобрили.

И вот красавица Ашхен – жена наркома.  Всю себя она посвящала семье, за семь лет родила пятерых сыновей, страстно поддерживала чистоту и порядок в доме, была его душой.

На лето она еще брала к себе на дачу двоих сыновей умершей сестры.

Короче – одни мужчины в доме. Хотелось родить хоть одну девочку, но врачи запретили ещё рожать: опасно для здоровья. Ну, ничего – считали они с Анастасом – сыновья женятся и приведут в дом невесток!

Жизнь в Кремле сначала показалась Ашхен странной. Безлюдно, машин нет. Никуда нельзя пойти одной, только с охраной.

При въезде в Кремль проверяли пропуска, хотя охранники прекрасно знали ее в лицо. В подъезде дома тоже проверяли пропуск.

В квартире стояли прослушки – вся жизнь, как в аквариуме, все на виду…

Но постепенно Ашхен привыкла.

Она научилась определенными движениями пальцев давать домашним понять, о каком члене правительства идет речь: разработала аж свой язык. А как иначе: надо было соблюдать предельную осторожность. В 30-годы, провожая мужа на службу, Ашхен никогда не знала, вернется ли он домой: времена были такие.

Но Микоян был умен, гибок и целеустремлен.

«От Ильича до Ильича без инфаркта и паралича», как шутили о нем в стране. Действительно, от Ленина и до Брежнева он оставался на своем посту, принося огромную пользу стране, а на пенсию вышел только в 70 лет и то по собственному желанию.

Жена почти потеряла слух из-за частых родов. Но шутила:

– Это же хорошо, что я многого не слышу, особенно того, что не положено!

Напряжение было постоянным. В начале войны погиб старший сын, Владимир. Тогда сыновья наркомов служили в армии и воевали на фронте! Самолет Владимира был сбит под Сталинградом, это был его 13-й боевой вылет. Тела юноши не нашли, поэтому мать до конца жизни надеялась, что он жив.

А в 1943-м охранник позвал сына Микоянов Ваню, Вано – на рыбалку. А сам отвез его на Лубянку…

Ашхен не могла понять, куда делся мальчик!

Позже стало известно, что на Большом Каменном мосту произошла трагедия: сын наркома авиапромышленности застрелил дочь советского дипломата из револьвера… Вани.

Началось расследование. Громкое было дело.

Подростки погибли из-за любви, Ваня тут был ни при чем, маленький револьвер носили многие в семьях наркомов. Считалось – для самообороны: война всё же.

Позже арестовали и Серго, тоже неожиданно, прямо в той одежде, в которой он в тот момент ходил в жару на даче.

Сначала казалось, что мальчиков отпустят. Но к делу приступил другой следователь, и Ваню с Серго сослали.

Ашхен Лазаревна дважды ездила к ним в ссылку и подолгу жила с ними, чтобы устроить их быт.

Это все подрывало ее здоровье.

Тревогу она пыталась унять, выполняя все обязанности идеальной жены и матери. Особенно не терпела она беспорядок и пыль. Пыль! Кажется, Ашхен Лазаревна протирала ее каждую свободную секунду! Чистота в доме была стерильная: на каждою тряпочке было вышито либо «шкаф», либо «дверь», либо еще что-то. Перепутать их было трагедией!

«Крепость по имени Ашхен» называли её жены других членов правительства.

Однажды скрупулезность и тщательность сыграли свою положительную роль.

Как-то Берия донес Сталину, что кремлевские жены пользуются услугами портных бесплатно и бесплатно же берут в магазинах платья.

Сталин упрекнул в том числе и Микояна в неправильном поведении советских женщин.

Придя домой, Анастас Иванович предъявил претензии жене, на что та возмущённо воскликнула:

— И ты поверил??

После этого она принесла из комнаты коробку, где за несколько лет были аккуратно сложены все чеки. Эту коробку Микоян и показал Сталину:

— Про других жен не знаю, но моя за все платила!

Добрая, заботливая, ответственная Ашхен, идеальная жена и мать, ушла из жизни в 66 лет, ушла быстро и тихо: наклонилась за чем-то — и умерла.

Анастас Микоян в это время был на Кубе: пытался урегулировать Карибский кризис.

Хрущев послал его на это чрезвычайно ответственное дело, потому что никто кроме Микояна не смог бы с этим справиться. Никто! Даже сам Хрущев.

И Анастас Иванович справился.

Когда Хрущев сообщил ему о смерти Ашхен и разрешил вылететь в Москву, прервав переговоры, Микоян отказался. Слезы текли по его лицу, но он остался. А иначе могла начаться ядерная война. Микоян был человеком долга.

Они прожили с Ашхен вместе долгие годы и не переставали любить и уважать друг друга.

Автор — Елена Фокина, многодетная мама, экскурсовод

Фото взято из интернета