08 Дек Гиляровский. 170 лет.
Во втором классе Володя остался на второй год. И немудрено: такие острые эпиграммы на учителей и сотрудников гимназии писал, что просто взбесил всех!
Да, свободолюбивый мальчик не стеснялся высмеивать однокашников, учителей и гимназическое начальство. А как не любить свободу, если по отцу корни семейного древа вели в Новгород, к вольным рыбакам, а по матери – в Запорожскую сечь?
Впрочем, это он так всем рассказывал, а ведь Володя был не прочь и приукрасить свою историю, ведь прибавил же он себе возраст аж на два года во взрослом периоде!
Но начнем по порядку, как принято.
По отцу наш герой происходил из рода священников, отец был младшим сыном в небогатой многодетной семье дьякона.
Предки матери были из кубанских казаков, а те, видимо, действительно, были выходцами из Запорожья, во всяком случае, маленький Володя не раз слышал от матери и бабушки рассказы о жизненном укладе казаков.
Матери, однако, вскоре не стало, и в доме появилась мачеха. Она была образована, из дворянской семьи, прекрасно знала французский язык, которому и стала обучать Володю.
Когда семья переехала в Вологду, мачеха определила его в гимназию, где учиться было, может, и нетрудно, да только Гиляй, как прозвали мальчика, увлёкся переводом французской поэзии и стихосложением. А также он писал эпиграммы на товарищей, вызывая всеобщий смех. Ну, и учителям тоже доставалось.
Вот так и остался на второй год, формально – из-за несдачи экзамена по математике. Ну, он ее действительно не любил! Это ж формализованная наука, ничего там не присочинишь, не приукрасишь! Короче, тоска смертная! Лучше убежать на волю.
И убежал! Ну, вроде как, в бурлаки.
Мальчик был невысоким, но крепкого телосложения: вполне смог бы тянуть лямку! Смог бы, конечно, смог, но мальчику было всего 12 лет! Будь рядом отец, Володя не посмел бы совершить такой дерзкий поступок, но отца направили служить в другой город, поэтому Володя жил у родственников мачехи. Вот и сбежал.
Пришлось отцу приехать в Вологду, договариваться, чтобы Володе позволили переэкзаменовку.
Но через несколько лет Володя все равно отправился попробовать бурлацкое дело. К тому времени он с трудом окончил 4 класса гимназии.
Повертевшись среди бурлаков, Володя сумел понравиться, и его взяли в артель.
Что это была за жизнь! Не жизнь — мечта! Каждый день — новые места, красивейшие волжские пейзажи, физическая работа, а на ногах вместо ботинок – удобнейшие лапти, лучшая бурлацкая обувь! Это вам не математику учить в душных классах!
Но! Счастье длилось 20 дней. Шли из Костромы в Рыбинск, дотянули судно до цели, а новой работы не нашли! Эх… Всегда на Волге бурлакам хватало работы, но что же теперь случилось-то?
А случилось то, что ИИ вытеснил живых людей с рабочих мест… Ой, простите! Какой ИИ?? В XIX веке? Просто история повторяется, все события расходятся волнами. Вот и в XIX веке, пусть и не искусственный интеллект, ну, так паровые двигатели, пароходы свели на нет бурлацкий промысел.
И не только бурлацкий.
Помните у Есенина: «живых коней заменила стальная конница»?
Что делать мальчику? Куда податься?
За счет своей общительности Гиляровский устраивается в Рыбинске в артель грузчиков: работы сколько хочешь, оплата прекрасная!
Его нашел отец, специально приехав в Рыбинск. Пошли в трактир, посидели, поговорили. Платил Володя сам, не позволил отцу: деньги-то теперь у него были!
Отец направил его вольноопределяющимся в 173-й Нежинский полк.
Бурная жизнь бродяги, вроде бы, закончилась.
Но нет! Это всё ещё было начало. Ну, середина начала, точнее.
Полковое начальство, заметя интеллектуальные способности юноши, послало его учиться в Москву в Алексеевское юнкерское училище, третье по рейтингу в стране.
Итак, Владимир впервые в Москве.
Режим.
Казарма.
Устав.
Подчинение.
Вы уже догадались, как среагировал на всё это вольный казак – свободный рыбак – волжский бурлак?
Правильно догадались.
Был отчислен за неуставное поведение.
Вернее, дело было так. Возвращаясь к себе в казарму после празднования дня рождения, Володя услышал плач младенца. Мать специально подбросила своего младенца.
Что делать? Володя взял ребенка и принес в казарму. Ну, тут пошло разбирательство, младенца отнесли в полицейскую часть… А Владимира от греха подальше вернули в Ярославль, в тот полк, откуда его и прислали в Москву, в грязные казармы.
А в полку-то тоже эксцентрики не нужны: это армия. Отправили Володю в отставку.
Ничего не оставалось, как продолжить скитания по стране.
Он объездил полстраны, перегонял скот, научился верховой езде и бросанию лассо, работал на заводе, был пожарником, сторожем, дядькой в гимназии. Даже в цирке наездником.
Он владел приемами джиу-джитсу. Этому его в детстве научил друг отца Китаев, получивший это прозвище, потому что долгое время жил в Китае.
Побывал юный Гиляровский также актером: в Тамбове ему случилось защитить местного трагика от избиения, а на следующее утро Володю приняли в труппу театра. Первая роль была без слов: намазавшись сажей, Гиляй играл слугу-негра.
Из театра потом тоже пришлось сбежать из-за конфликтов.
Посидел Володя Гиляровский и в тюрьме за распространение прокламаций: бесценный опыт!
Ну, колобок и от зайчика ушел, и от волка ушел: выломал решетку в камере — и сбежал!
Побывал Володя и на Кавказе, поднимался на Эльбрус.
Поучаствовал добровольцем в русско-турецкой войне.
И, наконец, в 1981 году осел в Москве.
С момента побега из дома к этому времени прошло 10 лет, но Владимир получил такой разнообразный опыт, что кому-нибудь хватило бы на несколько жизней.
В Москве Гиляй начал публиковать свои эссе и стихи в дешевых журналах, где познакомился с молодым Чеховым, который тоже был беден, тоже был из провинции и тоже только начинал печататься. Они подружились.
Оба были шутниками. Однажды в мороз они купили солёный арбуз. Продавец завернул его в бумагу, но бумага тут же промокла и нести поклажу было крайне неудобно: мёрзли руки. Тогда друзья отдали арбуз городовому:
– Ты, голубчик, неси его осторожно, — посоветовал Владимир.
– Там бомба, — тут же добавил Чехов.
Хм… Армейские несколько шуточки! Городовой на негнущихся от страха ногах понес «бомбу» в участок. Там все в страхе разбежались. Положение спас оказавшийся там казак: сдернул бумагу, рассмешив своих товарищей, а трофей забрал себе, несмотря на жалкий лепет полицейских, что это, мол, вещдок.
Гиляровский был добродушен, незлобив, но вот шуточки иногда выходили жестокие.
Какие-то ему нужно было отослать из Москвы документы на паспорт одного актера. В документах была графа «особые приметы».
Не покривив душой, Гиляй написал:
«Плохо играет Гамлета».
Ну, с документами шутки плохи: писарь так и занес это в паспорт. Ну и горевал же бедный актер! Гиляровский, кажется, сокрушался не меньше его: не со зла же написал! Так, пошутить.
В Москве дядя Гиляй, как его прозвали в театральных и литературных кругах, продолжал свою артистическую карьеру, но снова пришлось ретироваться. В театре произошёл такой эпизод: в гримёрные из зрительного зала ворвался пьяный офицер и стал дебоширить, как вдруг откуда ни возьмись возник весьма корпулентный усатый полковник и грозным голосом скомандовал младшему по званию убираться к чертовой матери! Офицер не посмел ослушаться.
Но на следующий день все же «прилетело», как сейчас модно выражаться: стало известно, что полковника сыграл дядя Гиляй, быстро надевший в костюмерной мундир и приклеивший усы. А орать на офицера царской армии и оскорблять его — дело наказуемое.
Пришлось снова увольняться.
Скульптор Николай Андреев увидел в облике Владимира Гиляровского прообраз Тараса Бульбы
для рельефной композиции на постаменте памятника Николаю Гоголю в Москве.
Он попросился в труппу к Станиславскому, но тот ценил его как журналиста, а вот актером считал никудышным.
Так само собой разрешилась дилемма, мучившая Гиляровского в Москве: чему отдать предпочтение: журналистике или актерской профессии?
Постепенно слава о дяде Гиляк как о короле репортажа распространилась по всей Москве и достигла других городов.
Владимир писал о самых злободневных проблемах, показывал жизнь «низов», не боялся посещать трущобы и притоны.
Недаром Станиславский и Немировича-Данченко обратились именно к нему, решив ставить «На дне» Горького: им нужен был проводник в злачные подвалы, чтобы понимать, как там, на этом дне все выглядит. С собой они взяли художника Сомова, чтобы он сделал наброски интерьеров и обитателей этих притонов.
Константин Сомов — это от самый художник, который написал портрет Евфимии Носовой. Ну, все видели. Если нет — скорее идите в Третьяковку! Скоро выйдет наша статья про третье поколение купцов Носовых.
Но вернемся в подвал к Гиляю. Он описал произошедшее там своим страстным репортерским языком. Поэтому для красного словца мог и приврать немного. Совсем чуть-чуть. Дело в том, что он поместил действие в подвал на Хитровке. Нетщательные экскурсоводы обычно показывают это место зрителям.
На самом деле бандиты пытались напасть на режиссеров, художника и Гиляровского вовсе не там, а на Трубе, то есть на Цветном бульваре, в кабаке с говорящим названием «Ад»: это выяснили и доказали тщательные экскурсоводы. Они же развенчали и сказку Гиляровского о происхождении салата «Оливье»: не было такого шеф-повара в ресторане «Эрмитаж», салат этот – изобретение русских кулинаров.
Но для «жареной» прессы обе легенды вполне уместны! Не будем открывать людям глаза: должны же быть в их жизни сказки!
В конце жизни Гиляровский выпустил книгу нон-фикшен «Москва и москвичи», до сих пор переиздаваемую, читаемую, цитируемую.
Автор — Елена Фокина, многодетная мама, экскурсовод
Комментариев нет